nik_aleks (nik_aleks) wrote,
nik_aleks
nik_aleks

Category:

Проблемы аквакультуры и прибрежного рыболовства.


Из интервью ТАСС руководителя Росрыболовства России Ильи Шестакова:
«Вопрос: — Не секрет, что рыбаки по-прежнему предпочитают поставлять продукцию на экспорт, нежели на внутренний рынок. Возможно ли изменение ситуации в ближайшее время?
Ответ: — В экспорте нет ничего плохого. Вопрос в структуре экспорта, в его качестве. Например, основной экспортный продукт — мороженый минтай. Внутренний рынок просто не потребляет его в таком количестве, в котором наши рыбаки его добывают. Российские компании расширяют присутствие на рынке ЕС — одного из основных потребителей филе минтая. Ранее в этой нише лидировал Китай, который закупает сырье у нас и пускает его в производство продукции для Европы. И к нам возвращался наш же минтай, реэкспортом. Рассчитываем, что тенденция развития собственной переработки в России будет усиливаться. При этом объем поставок за границу России в натуральном выражении снизился, по свежей оперативной статистике. За полгода, по предварительным данным Росстата, экспорт уменьшился на 10,5% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года и составил 838 тыс. тонн. Замечу, что процесс переориентации потока рыбной продукции начался с момента введения контрсанкций, а сейчас идет изменение в структуре самого экспорта. Растет объем поставки переработанной рыбы. Российские компании расширяют присутствие на рынке ЕС — одного из основных потребителей филе минтая. Ранее в этой нише лидировал Китай, закупающий сырье у нас и пуская его в производство продукции для Европы. Причем к нам возвращался наш же минтай, реэкспортом. Рассчитываем, что тенденция развития собственной переработки в России будет усиливаться, когда начнет работать механизм инвестиционных квот».
В свою очередь руководитель ВАРПЭ Александр Фомин заявляет, что «потребление  рыбы  в России упало по разным оценкам на 2-3 кг».
При этом официальная статистика (данные Росстата) говорит, что объем поставок рыбной продукции за пределы Российской Федерации за январь-февраль 2016 года составил 291,2 тыс. тонн, что на 39,3 тыс. тонн, или 15,6% больше аналогичного периода прошлого года. Рост экспорта происходил в основном за счет поставок мороженого минтая, который занимает 42,2% в структуре экспорта. Объем вылова минтая российскими рыбопромышленниками по состоянию на 1 марта составил 472,5 тыс. тонн, что на 45,6 тыс. тонн больше прошлогоднего показателя.
Если верить заявлению руководителя информационного агентства по рыболовству Александра Савельева, сделанному им "Интерфаксу": «По данным Дальневосточной железной дороги, за семь месяцев этого года во внутренние регионы страны отправлено лишь 352 тыс. тонн тихоокеанской рыбы, а данные Центра системы мониторинга рыболовства и связи свидетельствуют о том, что за этот период в Дальневосточном бассейне ее было выловлено 1 млн. 863,6 тыс. тонн… На Дальнем Востоке сконцентрировано 80% добываемой в России рыбы, и лишь 10% из нее перерабатывается в регионе. В основном дальневосточную рыбу отправляют на экспорт. В этом году только с Камчатки в Корею, Китай, Японию, Таиланд, Нидерланды экспорт рыбы вырос на 5,5% и в стоимостном выражении достиг $534,5 млн. В общей сложности зарубежным партнерам камчатские компании продали 247 тыс. тонн рыбопродукции… В 2015 году через дальневосточные таможни вывезено 1,206 млн тонн рыбы на $2,218 млрд. По сравнению с 2014 годом в стоимостном выражении поставки выросли на 1,2%, в натуральном - на 4,4%... При этом надо иметь в виду, что в этот объем экспорта не входит рыба, добытая российскими рыбопромысловыми судами в Мировом океане, то есть за пределами таможенной границы, и вывезенная в зарубежные государства без захода в российские порты».
А у меня нет оснований ему не верить, имеющиеся у меня данные по экспорту не расходятся с его данными.
Именно экспорт рыбной продукции  непосредственно из районов промысла без оформления на таможенной территории России с использованием упрощенной схемы оформления существенно влияет на расхождение в таможенной статистике России и стран импортеров нашей рыбы и позволяет так ловко манипулировать цифрами.  И этот поток за последние полгода только увеличивается.
Эксперты отрасли уже давно обращают внимание на этот порядок оформления, который создаёт широкие возможности для контрабанды. В итоге — объем налоговых поступлений, прежде всего от дальневосточной рыбной отрасли снижается, рыба на внутреннем рынке дорожает, должностные лица декларируют программы рыбного импортозамещения, а неучтенные доходы оседают на офшорных счетах за рубежом или в карманах коррумпированных чиновников.
По данным китайской таможенной статистики, например, в прошлом году, несмотря на информацию Росстата и ФТС России о снижении российского экспорта рыбы, отечественный бизнес поставил 15,28% от общего объема китайского импорта морепродукции. В КНР вывезено 873 тысяч тонн (примерно 1,3 млн тонн в сырьевом эквиваленте) на сумму  в 1,4 млрд долларов США. В структуре поставок, согласно официальной статистике, 86,8% заняла мороженая рыба, 6,2% – филе и прочее мясо рыб, 4% – ракообразные и моллюски, 1,3% – готовая или консервированная рыбная продукция.
Экспорт российской рыбы, выловленной в Дальневосточном рыбохозяйственном бассейне, не изменил своей сути. Несмотря на данные официальных ведомств о снижении объемов поставок за рубеж, экспортно-сырьевая направленность бизнеса в регионе сохраняется и во многом основана на «серых схемах», уловках и коррупции.
В прошлом году российские рыбаки выловили 4,4 миллиона тонн рыбы — рекорд последних 15 лет. Однако спрос на рыбную продукцию падает. В 2015-м потребление рыбы в России снизилось с 22,3 до 14 килограммов на человека. Это на шесть килограммов меньше минимума, рекомендуемого Минздравом. Согласно опросу населения, проведенному исследовательским центром «Ромир», россияне за год сократили свое рыбное меню в среднем на 12,2 процента.
Чиновники твердят о падении спроса. «Мы должны пропагандировать культуру потребления рыбы начиная со школ и детских садов», — говорил в сентябре прошлого года в интервью «Ленте.ру» министр сельского хозяйства Александр Ткачев. По его словам, также необходимо увеличивать госзакупки отечественной рыбы и продуктов ее переработки: это касается и армии, и других госучреждений. Вот тогда увеличится спрос и рыбу станет выгодно продавать внутри страны, утверждал министр.
Как же так случилось, что при рекордных уловах — 4,4 миллиона тонн, на пять процентов больше, чем показатель 2014 года, — на столах россиян рыбы стало меньше? Основная причина — рост цен. Рыба вошла в число товаров, подорожавших в 2015 году больше всего.

На потребительском настроении сказался не только рост цен. «Россияне следят за тем, что потребляют, они все больше ценят качество продуктов», — указывается в исследовании «Ромира».
Много претензий, например, высказывается в адрес замороженной рыбы. На ней слишком много ледяной глазури (при допустимых пяти процентах от общего веса), а в ткани добавляются влагоудерживающие фосфаты, в результате чего вес продукта увеличивается практически наполовину.
Еще одна беда рыбного рынка — фальсификат, когда дешевый вид выдают за дорогой, похожий по структуре и внешнему виду. Отличить, тем более в заморозке, один сорт от другого, под силу только специалисту.
Но главная беда связана прежде всего с тем, что рыба так и не были развернуты на Россию.
И господин Шестаков в данном вопросе, мягко говоря, лукавит, выдавая желаемое за действительное.
И на это указывает Олег Братухин, независимый эксперт Общественной палаты РФ: «На президиуме Госсовета президент потребовал, чтобы использование биоресурсов было направлено на благо населения всей страны, а не исключительно на благо крупнейших пользователей биоресурсов, которые извлекают и государственные льготы, и прибыль в собственный, зачастую зарубежный, карман, размер которых от 100 до 500 раз больше, чем они платят государству за биоресурсы… Росрыболовство выстраивает работу в интересах этих рыбных олигархов, которые много лет фактически обирали государство и общество».
В прочем, логику рыбаков достаточно легко понять. Если государственные чиновники бесконечно позволяют выставлять наше государство в качестве лоха, то почему бы этого лоха не развести?!
Но главный вопрос сейчас не только в этом.
Главный вопрос в том, как при таком отношении чиновников, при таких экспортных поставках все же решить вопрос по организации импортозамещения и накормить страну дешевой, но качественной рыбой.
И в данном случае следует вновь обратиться к старой доброй теме «прибрежке», которая после недавнего внесения некоторых изменений в российское законодательство способна «обрести новую жизнь» и стать одним из основополагающих моментов, краеугольных камней рыбного импортозамещения.
Вторым таким камнем может стать аквакультура. И хотя я всегда считал, то развитие аквакультуры в России не является приоритетным направлением, ведь объемы ежегодных уловов дикой рыбы позволяют не только полностью покрыть потребности населения страны, ее стратегических резервов, но и позволяют достаточно большое количество ВБР экспортировать за рубеж, то есть способны в полной мере решить две главные задачи: накормить население страны и существенно пополнить валютные резервы государственной казны. Тем не менее, при такой неудовлетворительной организации работы в главном рыбном ведомстве аквакультура способна частично сгладить возникшую проблему.
В частности, на мой взгляд, речь может и должна идти о морских деликатесах: головоногих моллюсках, крабах и любимых потребителями западной части нашей страны – семге и форели.
Именно на вопросы прибрежки и аквакультуры я постараюсь обратить свое и ваше внимание в ближайшее время.
И в качестве примера выберем для рассмотрения этих вопросов соседний с моим Приморский край, который является главной перевалочной базой российской дальневосточной рыбы, который имеет и собственную «прибрежку» и наметки аквакультуры, который руководство стран видит в ближайшие годы в качестве главной российской перерабатывающей базой для ВБР на российском Дальнем Востоке.
Если раньше здесь рыбу добывали и морепродуктами обеспечивали десятки, а может, сотни предприятий и колхозов, то сейчас число рыбаков можно пересчитать по пальцам двух рук. Количество же судов, занятых прибрежным рыболовством, и вовсе становится угрожающе низким. По итогам 2015 г., по данным администрации края, прибрежники из 15,5 тыс. тонн квот освоили 12 тыс., и в основном за счет неодуемых видов рыб.
«Пароходов практически не осталось, специалистов, способных работать в прибрежном рыболовстве, — тоже дефицит. Многие предприятия отказываются от этого вида промысла. Прибрежка умирает, — рискнул предположить Александр Ефремов, управляющий ГК «Доброфлот». — Мы держим свои два парохода в прибрежке — из-за субсидий краевого бюджета трехлетней давности. 100 млн рублей получили. Их вложили в цех переработки, закупили изотермические контейнеры и отремонтировали два МРС. Но это все равно нерентабельный проект».
«С точки зрения хозяйствующих субъектов получается парадокс. Экспорт живых биоресурсов, добытых прибрежными предприятиями, — наименее затратное мероприятие. А переработка на берегу требует инфраструктуры, людей и т.п. Однако то, что более эффективно для прибрежного рыболовства, — запрещается. Менее — разрешается. Парадокс усиливается и в новом законодательстве. Встает вопрос: стоит ли тогда вообще заниматься прибрежкой», — поделился мнением Андрей Темных, генеральный директор ЗАО «Восток Джапан».
«Рыбак у нас — главный шпион и террорист. Очень остро стоят вопросы оплаты подхода-отхода судна, оплаты треков технических средств контроля (ТСК). Судам, которые не обязаны иметь ТСК, по факту запрещают работать ночью. Проблем в прибрежном рыболовстве много», — такое мнение высказал Виктор Анисимов, начальник отдела рыболовства и сохранения ВБР департамента рыбного хозяйства края.
Андрей Темных: «Пограничники заставляют приходить в светлое время суток. Как его определить? Пришло судно в сумерки — мол, опоздал — штраф. В иной раз приходит — его не встречают, но потом доказывай, что не ночью выгружался».
Федор Новиков: «Проблема с пограничниками огромная. В Хасанском районе поймали полторы тонны минтая, попалось и штук 20 трески. На рыболовном сейнере этого не было видно при пересыпке. Начали на берегу перевешивать, нашли. Штраф 5 тыс. В Каменке перевешивают на берегу морскую капусту, идут в цех — и снова перевешивают. Длинная и никому не нужная история».
И так далее.
Проблем много и зачастую это проблемы субъективные, создаваемые на пустом месте конкретными людьми, конкретными руководителями.
Хотя есть и проблемы объективные.
К примеру, в Приморье для обеспечения рыбой в первую очередь местного населения предполагалось создать пять рыбных рынков - два во Владивостоке, по одному в Находке, Артеме и Уссурийске. «Власти последних трех городов,- говорит Елена Купцова, главный консультант отдела анализа, оценки и прогнозирования департамента рыбного хозяйства края, - не видят в своих владениях мест для базара. Проект продвигается только в приморской столицеСоздание рыбного рынка является частью программы развития рыбного хозяйства. Из-за сложных экономических условий финансирование в объеме 5 млн рублей на рынок в этом году убрали. Тем не менее определены два места во Владивостоке — ул. Татарская,1 и Корабельная набережная, 24. На Татарской ООО «ДВ-Комбинат» подготовило эскизный проект, но из-за протеста прокуратуры дальнейшая работа оказалась невозможной. Вернуться к данному вопросу можно после согласования проектов строительства железнодорожных путей и ВКАД. Что касается набережной, то там вопросом занимается администрация Владивостока. Она провела работу по оформлению земельных участков в собственность, последний был оформлен в мае этого года».
«Дороговизна рыбной продукции — одна из основных проблем. При этом рыба часто бывает не первой свежести, а перемороженная по нескольку раз. Специализированный рыбный рынок нужен, вопрос в том, как в нем будут контролироваться цены», — говорит Дмитрий Легкий, советник генерального директора ОАО «Владивостокский морской рыбный порт».
Федор Новиков: «Два года назад я предлагал сделать рынок на Патрокле. Сейнеру подойти с Уссурийского залива — 40 минут, можно привезти рыбу с мыса Поворотного. В районе есть озеро — давайте завезем сазанов, карасей, сделаем как в Японии, чтобы можно было ловить рыбу на удочку. Мне ответили: ваше предложение не вписывается в теорию большого рынка. Зато хотят сделать большой, красивый магазин с живой рыбой. А зачем? Сегодня чуть ли не на каждом рынке есть рыбный отдел, только на Спортивной таких четыре. Этого вполне достаточно для удовлетворения спроса населения. Другой вопрос — определиться по стратегии, чтобы и населению было хорошо, и рыбакам выгодно. Пока бизнесу проще сдавать продукцию определенным структурам. Я знаю нескольких рыбаков, кто сбывает рыбу в совхоз в поселке Оленьем: на весы поставили, в банк упали деньги, а рыба ушла в Братск, Иркутск. А во Владивостоке никто не хочет заниматься закупом наваги, пеленгаса и других видов рыб. Насильственное строительство специализированного магазина этого не изменит, бизнес сам должен создать каналы сбыта рыбной продукции населению по адекватным ценам».
Для решения части из этих вопросов и не только этих в Приморье предполагается создание рыбного кластера.
Александр Васьков, первый вице-президент Ассоциации рыбохозяйственных предприятий Приморья: «Один рыбный порт Владивостока переваливал 1,8 млн тонн на приемку и 1,2 млн на выгрузку. Береговая переработка пять лет назад производила порядка 200 тыс. тонн продукции. Сколько можно отсюда вывезти рыбы железной дорогой — оценок нет, но, надо полагать, объемы могут быть огромными. То есть без каких-либо капитальных вложений можно развивать кластер, только надо сосредоточиться на кластерных отношениях».
Петр Самойленко, кандидат политических наук, доцент ДВФУ, эксперт Российского института стратегических исследований: «Проблема создания эффективных проектов, связанных с рыбным комплексом, упирается в необходимость смены модели хозяйствования – необходимо уходить от сырьевых принципов и переходить к глубокой переработке рыбы и созданию комплексов марикультуры. При этом очевидно, что подобные проекты совсем не обязательно должны носить характер глобальный – главное это системная работа со стороны власти, стремление изменить существующую экономическую структуру в пользу более эффективных моделей, «вписав» их в существующую экономическую модель того или иного дальневосточного региона. Для Приморского края, в экономике которого рыбохозяйственный комплекс традиционно играет существенную роль, значимость данной проблематики будет только возрастать, и власти необходимо срочно создавать эффективные модели «рыбацкого хозяйствования»…»
Говорит о кластере и Илья Шестаков: «В проекте размещение промышленного парка предполагается в Приморском крае, недалеко от Владивостока. На его территории будут построены флагманский завод и завод по производству полуфабрикатов. Здесь же может быть создан многоцелевой перерабатывающий комплекс, включая производство так называемых инновационных продуктов. Сейчас безотходная система работы различных производств, не только рыбной направленности, — мировой тренд. Речь идет о создании индустрии по производству специализированной пищевой продукции из водных биоресурсов, биологических активных добавок и множества других полезных продуктов, повышающих качество жизни. Такие производства уже появляются в других регионах. Например, на Сахалине летом заработал рыбокомбинат, в сутки там перерабатывают на рыбий жир и муку более 60 тонн сырья. На предприятии установлено 90% российского оборудования».
Теперь об аквакультуре…
Учитывая, что после введения Россией продовольственного эмбарго в отношении ЕС, США и некоторых других стран ввоз рыбы из них прекратился, в распоряжении потребителей оказалось почти в три раза меньше иностранной продукции.
Если раньше мы импортировали 86 тыс. т свежей и охлажденной рыбы в год, причем основным поставщиком была Норвегия (60 тыс. т), то в первый постсанкционный год было ввезено всего 30 тыс. т этого товара, в основном с Фарерских островов (20 тыс. т). Таким образом, остро встал вопрос об импортозамещении.
Однако, по данным Росстата, в 2016 году резко упало производство живой рыбы: всего 136 тыс. т за первое полугодие, что составляет 44,3% от результатов соответствующего периода прошлого года. Федеральная служба государственной статистики также приводит показатели по производству живой рыбы с 2010 года: цифра колеблется от 540 тыс. до 740 тыс. т в год. В 2015 году, например, было произведено 560 тыс. т живой рыбы.
Пресс-служба Федерального агентства по рыболовству, комментируя отчет Росстата, отметила, что некоторый провал в производстве живой рыбы может быть связан с тенденциями рынка: покупатели всё больше отдают предпочтение продукции, максимально подготовленной к употреблению. В целом же, по статистике Росрыболовства, объемы аквакультурной рыбной продукции (то есть рыбы, выращенной в искусственных и естественных водоемах) растут.
По итогам первого полугодия производство показывает прирост в 31,5% по отношению к аналогичному периоду 2015 года — 51,5 тыс. т (за первое полугодие 2015 года произведено 39,1 тыс. т). При этом основное изъятие рыбы происходит во втором полугодии. По итогам 2015 года выращено 153 тыс. т продукции аквакультуры.
При всем этом Минздрав РФ утвердил новые рекомендации по здоровому питанию. В соответствии с ними нужно употреблять больше рыбы и морепродуктов — 22 кг в год.
Напомню, по тем же данным Минздрава в прошлом году россияне потребили всего 15 кг рыбы на душу населения.
Цифры говорят сами за себя.
Более подробно о проблемах «прибрежки» и «аквакультуры» поговорим позднее…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments